Raksha Tal
Иногда мне и впрямь думается, что у тебя спид, и значит, мы умрем в 1000 раз лучше, чем ВОТ ТАК и я смотрю в твои глаза и я хочу остаться в них, таких холодных, не моих. не-мо-их.
Я устала, я считаю дни до закрытия сессии, я вконец замерзла в этом отвратительном северном июне, я на днях вернулась из рая, безжалостно разрушенного самым хладнокровным убийцей - временем, я исстрадалась - сколько можно меня бить, измучилась, запуталась, устала-устала-устала.
Здесь нет ничего, а что было, то уходит от меня со страшной необратимостью и болью.
Иногда мне кажется, что вместо меня по городу ходит какая-то наспех распечатанная проекция, потому что у настоящей меня нет сил и желания на что бы ни было.
Проекция посещает универ, кафе и магазины, гуляет с друзьями, что-то там делает в инете, шевелится, в общем.
Я лежу, свернувшись калачиком, рассматриваю стену. Когда-то очень, очень давно я лежала с жаром и находила себе успокоение в геометрическом узоре наволочки. И, конечно, в кленовых лесах Канады. Знаешь, какие они зеленые.
... А знаешь, что сейчас там, на их месте?
Как я говорила сотни раз прежде, лучше бы меня - вот так. И ведь столько возможностей было, ух.
Первых людей выгнали из рая. На самом деле они счастливцы. Представь, что они вели себя хорошо, а их рай все равно разрушили злые силы, безо всякой вины со стороны людей.
Есть место, где все всегда нехорошо. К этому довольно скоро привыкаешь. Что бы ни происходило - даже наихудшее - психика все равно не ломается, она в любой момент готова к апокалипсису. Здесь, в этом месте все плохо, да. Но ведь всегда есть, и всегда было место другое. Хорошее. Спокойное. Безболезненное. Личный сорт рая, перефразируя.
Но его больше никогда не будет.
... Я рассматриваю стену. Проекция ходит по своим делам, пусть ходит, я ей не мешаю.
Холодно.
Тишина.
Пустота.
Пройдут тысячелетия, проекция рассыпется в прах, а я все буду лежать здесь, отвернувшись к стене.
Все, кто мог прийти ко мне, куда-то ушли, и клянусь, я не знаю, где их искать.
Я помню черное пальто с меховым мягким воротником, и белый платок в бледный голубой узор, и очередной шерстяной свитер. Они все теплые.
Они больше никогда не придут меня согревать.
Холодно.
Мне кричат - встань и иди! Ищи! Создавай!
Нет. Проекция где-то там бродит, этого довольно.
Я - с содранной кожей - с выпущенной кровью - с переломанными костями - с выпотрошенным нутром - без всего воздуха мира - без хоть какой-то опоры под ногами - как я пойду?
Ни сил, ни желания.
Я устала и мне очень холодно.
Любовь моя, и ты подводишь. Мое неразумное счастье. Никогда не мои. Я счастлива, и рада, и грущу, и отчаиваюсь, и успокаиваюсь, и нежность, и хочется немного почистить голову (она дурная, но простим ей). Я так хочу остаться в них. Если хоть что-то остается неизменным в этом паноптикуме, то вот. Треть, мне самой и страшно, и смешно. Ни страха, ни любви, да?
Нет, не холодных, но точно не моих.
Ничего, как-нибудь встанем. Качаясь и согнувшись пополам от тянущей боли (я знаю, я помню), выйдем в коридор, длинный-предлинный, идешь, идешь, и наступает Чудо - не задыхаешься, не останавливаешься, не садишься. Идешь, идешь, идешь. Коридор давно закончится, а ты все идешь, потому что можешь наконец. Как на геометрии прямая линия в тетради на самом деле проходит через весь класс, всю школу, город... Бесконечно идешь.
Ну я надеюсь.

@темы: Дом, звони чаще с неба, любовь страх вакцины, на эмоциях, штрихи углем